Что будет если на земле закончатся полезные ископаемые?

Мир через 100 лет: почему нефть не кончится, а Земли хватит на всех

Известный биолог и писатель Мэтт Ридли развеивает миф о том, что ресурсы мира исчерпаемы

Известный биолог и писатель Мэтт Ридли в Wall Street Journal утверждает, что исчерпаемость ресурсов Земли — это миф. Мы перевели его яркую колонку.

Сколько раз вы слышали, что человечество скоро подберется к пределу использования мировых ресурсов, что кончится нефть, что скоро атмосфера перестанет справляться с загрязнениями, а земля уже не сможет производить достаточно еды для растущего населения? Авторы этих заявлений исходят из того, что на Земле фиксированное количество всего — металлов, нефти, чистого воздуха, земли — и что мы истощаем эти запасы, потребляя их.

Однако человечество прорывалось сквозь эти пределы раз за разом. Как сказал однажды министр нефти Саудовской Аравии, каменный век закончился не из-за дефицита камня. Люди (и даже некоторые животные) умеют создавать новые возможности, делая свою среду обитания более продуктивной. Отличный пример — сельское хозяйство.

Экономисты не любят экологов: по их мнению, экологи почему-то мыслят статическими пределами, не думают о том, что когда стал иссякать китовый жир, была открыта нефть, когда урожаи перестали расти, появились удобрения, а когда изобрели оптоволокно, упал спрос на медь. Но и экологи считают, что экономисты поклоняются некой сверхъественной силе под названием «рынок», чтобы уклониться от вопроса о пределах роста. Самый простой способ вызвать овацию на конференции экологов — это озвучить грубую шутку про экономистов.

Я был и тем, и другим. Я изучал экологию в академической среде около семи лет, а затем восемь лет работал в журнале Economist. Когда я был экологом, я очень много думал о пределах роста. Сегодня я склоняюсь к мысли, что пределов нет, потому что мы можем изобрести новые способы делать больше с меньшими затратами.

Удивительно, что недавний прогноз межправительственной группы по изменению климата (что к 2100 году температура поднимется на 3,7-4,8 градусов по сравнению с доиндустриальным уровнем) основан на таких предпосылках: отсутствие значительных технологических перемен, прекращение долгосрочного падения темпов роста населения, утроение дохода на душу населения и отсутствие больших изменений по части энергоэффективности экономики. То есть это мир вроде нынешнего, но в котором люди жгут гораздо больше нефти и угля, что приводит к усилению выбросов. Большинство экономистов, однако, ожидают к 2100 году 5-10-кратного роста доходов, огромных технологических перемен и прекращение роста населения: это не так уж много людей, нуждающихся в гораздо меньшем количестве углеводородов.

В 1679 году Антони ван Левенгук, великий голландский натуралист, вычислил, что планета может выдержать население в 13,4 млрд, которого, как считают большинство демографов, никогда и не будет. С тех пор оценки менялись в диапазоне от 1 до 100 млрд, и договориться не получается.

Экономисты говорят, что мы постоянно повышаем производительность каждого гектара земли за счет удобрений, механизации, ирригации и пестицидов. Дальнейшие инновации еще больше поднимут потолок. За последние 50 лет площадь земли, требующейся для выращивания определенного количества пищи, сократилась на 65%.

Экологи возражают, что эти инновации основаны на невозобновляемых ресурсах вроде нефти и газа, а возобновимые используются быстрее, чем их можно восстановить. Так что нынешние показатели не удастся не то что улучшить, но даже и сохранить.

Экономисты парируют, что на огромных территориях (особенно в Африке) еще только предстоит использовать удобрения и современные сельскохозяйственные методики, а значит, нет оснований думать, что в целом по миру производительность земель снизится. Наоборот, даже при достаточно быстром росте населения и доходов (а значит, и росте спроса на мясо и другую роскошь) в 2050 году нам понадобится меньше сельскохозяйственных земель, чем в 2000 (если мы только не будем производить на них биотопливо).

Возьмем воду, которая ограничивает производство пищи во многих странах. В 2000 году мир использовал вдвое меньше воды, чем полагали возможным эксперты в 1960-х. Почему? Благодаря новым ирригационным техникам, которые привели к большой экономии воды. Некоторые страны вроде Израиля сократили использование воды для орошения. А если прибавить к этому методики опреснения морской воды с помощью солнечной энергии, то крайне маловероятно, что уровень запасов свежей воды ограничит рост человечества .

Бестселлер «Пределы роста», опубликованный Римским клубом в 1972 году, предсказывал, что мы упремся во всевозможные потолки, столкнемся с дефицитом разного рода металлов, топлива, минералов и пространства. Почему этого не произошло? Помогли технологии: новые методики разработки сырья, более экономное его использование, замена более дешевыми материалами. Сегодня мы используем на компьютерных платах в 100 раз более тонкий слой позолоты, чем 40 лет назад. Содержание стали в машинах и зданиях продолжает падать.

Еще 10 лет назад можно было считать, что природный газ кончится через несколько десятилетий, вслед за ним кончится и нефть, а в результате сельскохозяйственное производство рухнет. Тогда перед миром встала бы дилемма: или вырубать оставшиеся леса для сельского хозяйства, или голодать.

Но благодаря технологии гидроразрывов и сланцевой революции конец нефти и газа отсрочен. Когда-нибудь они и вправду кончатся, но лишь в том смысле, в каком кончится Атлантический океан, когда вы решите его пересечь на байдарке. Вы, скорее всего, остановитесь и повернете назад задолго до того, как увидите американские берега. Так и мы, скорее всего, успеем найти для нефти и газа дешевые заменители.

Экономист Тим Ворсталл приводит пример теллура — главного ингредиента некоторых видов солнечных панелей. Это один из редчайших элементов на Земле. Быстро ли он кончится? По оценке Ворсталла, его запасы — 120 млн тонн, этого хватит на миллион лет. Теллур также содержится в отходах переработки медной руды, а когда-нибудь его можно будет добывать и из старых солнечных панелей, отслуживших свое.

Многие экологи до сих пор считают, что чем больше на Земле людей, тем больше они наносят планете ущерба. Но в последние 40 лет все было не так. Более высокие доходы и новые технологии позволили снизить человеческое влияние на планету. Более богатые люди не добывают себе дрова и пищу в лесу — они пользуются электричеством и птицефермами, а и то, и другое требует гораздо меньше земли .

Отчасти проблема в том, что слово «потребление» для экологов и экономистов означает разные вещи. Экологи говорят об «использовании ресурса», экономисты же о «покупке товаров и услуг». Но в каком смысле используются вода или теллур, когда продукты, изготовленные с их помощью, кто-то покупает? Они по-прежнему остаются в этих продуктах или в окружающей среде. Вода возвращается в природу и может быть использована заново. Теллур остается в солнечных панелях, которые можно переработать.

Возьмем расчеты Global Footprint Network— калифорнийского исследовательского института, который поддерживают больше 70 международных экологических организаций. В них предполагается, что ископаемое топливо, которое сжигают в погоне за более высокими урожаями, в будущем должно компенсироваться высадкой новых деревьев в масштабах, достаточных, чтобы изъять из атмосферы излишки углекислого газа. Есть также популярные расчеты, что 54% той сельскохозяйственной земли, в которой мы нуждаемся, следует использовать для поглощения углекислоты.

Но что, если посадка деревьев — не единственный способ борьбы с излишками углекислого газа? Или если деревья будут расти быстрее с помощью современной ирригации и удобрений, так что их понадобится меньше? Или если мы снизим эмиссии, как США недавно, заменяя на электростанциях газ углем? Или если мы смиримся с некоторым увеличением эмиссий при высоком росте урожаев? Любое из этих решений может во многом списать тот долг, который у нас остается перед планетой.

Некоторые экологи доказывают, что мы используем больше половины всей зелени на планете. Хельмут Хаберль, австрийский исследователь, не согласен: во-первых, эта величина значительно меньше (14,2% съедаем мы сами и наши животные, еще 9,6% не дают вырасти наши дома и фермы). Во-вторых, чаще всего экономический рост происходит без резкого увеличения используемой биомассы, и по мере индустриализации человеческое потребление того, что растет само по себе, сокращается. Наконец, человеческая деятельность даже увеличивает производство растительности в природе. Удобрения с полей попадают в леса и реки. В районах вроде дельты Нила дикая природа стала более продуктивна, чем до человеческого вмешательства .

Я мечтаю о том, чтобы два племени, экономисты и экологи, собрались когда-нибудь вместе. Я бы поставил перед ними один простой вопрос и запретил бы выходить из зала, пока они не дадут ответ: «Как инновации могут улучшить окружающую среду?»

Полезная статья? Подпишитесь на наш канал в Дзене и следите за лучшими обновлениями и обсуждениями на «Идеономике»

Когда закончатся все ископаемые ресурсы

Полезные ископаемые Земли

Все ресурсы планеты делятся на минеральные, земельные, водные, лесные.

К минеральным ресурсам относятся минералы и горные породы, которые по происхождению бывают:

По использованию их в хозяйстве, они подразделяются на:

  • топливные или горючие;
  • металлические или рудные;
  • неметаллические или нерудные.

Распределяются они в недрах планеты неравномерно, что связано с внутренним строением земной коры, из недр которой ежегодно извлекается огромное количество полезных ископаемых.

Подсчитано, что тем минеральным сырьем, которое добывается всего за один год, можно заполнить железнодорожный состав, протяженностью 700 тыс. км, и он смог бы опоясать земной шар по экватору 17 раз. Из этой огромной массы минеральных ресурсов человек использует только 20%, а остальное остается в отвалах.

Исследователи сегодня говорят о том, что в недрах Земли полезные ископаемые ограничены, а потребность в них растет с каждым днем, поэтому они могут быть исчерпаны в ближайшие годы при современных темпах их добычи.

Попробуй обратиться за помощью к преподавателям

Рисунок 1. Ресурсы необходимо экономить. Автор24 — интернет-биржа студенческих работ

При измерении запасов используют единицы объема или массы:

  • строительные материалы, газ, нерудные ископаемые измеряют в кубических метрах;
  • нефть, руду, уголь, включая благородные и редкие металлы – в тоннах;
  • алмазы измеряют в каратах.

Подсчет и учет запасов полезных ископаемых идет по каждому их виду.

Если полезные ископаемые залегают комплексно, то обязательному учету подлежат запасы основных, совместно залегающих и сопутствующих полезных ископаемых.

Читать еще:  Эхинацея полезные свойства и состав эхинацеи применение и лечение

По своему экономическому значению твердые полезные ископаемые подразделяются на балансовые, т.е. экономические и забалансовые, что означает потенциально экономические. Они подсчитываются и учитываются раздельно.

К балансовым относятся те полезные ископаемые, разработка которых эффективна с экономической точки зрения на момент их оценки в условиях конкуренции при выполнении всех предъявляемых требований.

Разработка забалансовых полезных ископаемых на момент их оценки убыточна. Их запасы подсчитываются и будут учитываться в том случае, если будет установлена возможность их дальнейшего извлечения.

Ученые считают, что нельзя путать имеющиеся в земной коре запасы полезных ископаемых, с теми, которые разведаны и оценены экономически.

Проводимые исследования касаются только разведанных и экономически оцененных ресурсов, а они составляют маленькую часть от их общего количества.

Чтобы разведать и оценить запасы месторождения, необходимы большие вложения, что останавливает добывающие компании. Если в найденном месторождении ресурсов достаточно для добычи в ближайшие десятилетия, то дальнейшее исследование этого месторождения прекращается ввиду больших финансовых затрат.

В результате получается, что в большинстве месторождений разведанные запасы ограничиваются 20-40 годами. Кроме этого, разведка большинства месторождений осуществляется до глубины 300 м, хотя современные технологии дают возможность производить добычу на глубине до 2-3 км.

Мнения ученых об истощении полезных ископаемых

Группа исследователей, представлявших разные страны, поставила цель – доказать, что таких минеральных ресурсов как меди и цинка хватит не только для покрытия нужд населения планеты, но и для развивающейся промышленности.

Авторы исследования считают, что при нынешних потребностях запасов меди и цинка хватит на несколько веков. Они не исключают возможность проблем, которые будут иметь экономический, экологический, социальный характер, но эти проблемы не будут связаны с истощением земных недр.

Швейцарские ученые называют мифом сообщения об истощении минеральных ресурсов, и считают, что человечество не столкнется с проблемой дефицита полезных ископаемых.

Проведенные ими исследования позволили сделать вывод, что современная оценка количества невозобновляемых природных ресурсов в земных недрах – железной руды, угля, газа, торфа, является необоснованной.

Авторы исследования говорят о том, что современные ученые берут за основу статистику об известных месторождениях и их запасах, а исследования показывают, что известные месторождения – это минимальная часть того, что есть в недрах Земли.

Безусловно, природные ресурсы не бесконечны, но, с проблемой их дефицита человечество не столкнется.

Возникающий дефицит какого-либо минерального ресурса сразу вызывает громкие заголовки в прессе, а это, по мнению специалистов, является свидетельством того, что на определенный ресурс временно повышается спрос и это никак не связано с его реальными запасами в недрах планеты.

Но, есть мнения и совершенно противоположные, опирающиеся на последние прогнозы, согласно которым основных видов полезных ископаемых хватит только до второй половины XXI века — и это уже оптимистично. Основанием этих оптимистических прогнозов явилось – повышение эффективности геологоразведочных работ, уточнение запасов полезных ископаемых, открытие новых месторождений, более эффективные способы добычи и переработки сырья.

Пессимистические прогнозы ссылаются на то, что уже в ближайшие десятилетия из недр Земли исчезнут запасы цинка, свинца, олова, золота, серебра, платины. Вслед за этим прекратится добыча кобальта, алюминия, никеля и других полезных ископаемых. Ученые не смогут дать точные данные относительно того, на какое время хватит того или иного минерального сырья.

Развитые капиталистические страны, исходя из того, что нет ничего вечного, отдают предпочтение развитию нематериалоёмких производств, например, электронике. А энергетический кризис 70-х годов прошлого века в отношении энергетических ресурсов, многому научил ведущие страны мира. С того времени были не только приняты, но и реализованы достаточно серьезные меры по экономному потреблению нефтепродуктов.

«Дефицит» энергетических ресурсов

Прогнозы ряда ученых говорят о том, что энергетические ресурсы планеты – уголь, нефть и газ, к середине XXI века будут исчерпаны.

Другие ученые считают, что нефть – это ресурс возобновляемый, при этом они исходят из того, что знание человека о земных глубинах ограничено поверхностью (слоем) Мохоровичича, и в разных частях планеты он измеряется от 5 до 70 км.

Исследования, проводимые в области нефтеобразования, показывают, что этот ресурс не может лежать в земных недрах миллионы лет и генерируется по мере поступления водорода, что происходит постоянно.

Эту научную концепцию предложил доктор геолого-минералогических наук В. Ларин. В генерации нефти и газа, считает ученый, важная роль принадлежит водороду.

Нефть же является нежной субстанцией и сохраняться со времени девона или карбона не может, потому что её легколетучие составляющие быстро и сильно испаряются. В результате нефть может стать пищей для многих бактерий.

Постоянное литостатическое давление должно уплотнить нефть путем отщепления водорода и с течением времени превратить её в битум или асфальт.

Таким образом, ещё концепция Д.И. Менделеева об образовании в недрах Земли углеводородов, сегодня становится очень актуальной.

Теория о невозобновимости нефти существует уже 130 лет, она общепризнана и утверждает, что нефть образовалась с участием древней флоры и фауны, т.е. имеет органическое происхождение.

Альтернативная теория предполагает неорганическое её происхождение – образование нефти связано с круговоротом воды в природе, т.е. вода переносит углеводороды, которые вступают в реакцию с водородом, находящимся в земных недрах. В этом случае нефть является возобновимым ресурсом.

Ученый А. Баренбаум из института нефти и газа Российской Академии наук, развил теорию Д.И. Менделеева и предположил, что попадающий в атмосферу углерод дождевой водой вымывается из неё и попадает в землю в форме гидрокарбоната.

С накоплением в земной коре углерода из мантии выделяется мощный поток водорода. Высокая температура и высокое давление создают условия для химической реакции, результатом которых являются газы, включая метан и капельную нефть.

На данный процесс уходит несколько десятков лет, а совсем не миллионы.

Таким образом, этот вывод ученого подтверждает тот факт, что в заброшенных нефтегазовых месторождениях запасы нефти вновь возобновляются, например, в Татарстане, Чечне, в штатах Техас и Оклахома, в Мексике.

Запасы нефти, открытой в Татарстане оценивались в 709 млн. тонн. Сегодня этой нефти в Республике добыто в 4 раза больше предсказанного количества – около 2,7 млрд. тонн. И нефть здесь пока не заканчивается. Природа пополнила свои кладовые при нашей жизни.

Точная информация о запасах нефти, например, в России, отсутствует, запасы газа публикуются, а запасы нефти ещё с советских времен публиковать запрещено.

По мнению экспертов, реальные запасы российской нефти в 3-4 раза больше публикуемых данных.

Есть и такое мнение, что запасы нефти и газа, содержащиеся в недрах Земли сознательно завышаются, чтобы не допустить паники и большого роста цен.

Таким образом, научные концепции и открытия по поводу возобновляемости нефти и газа, позволяют сделать вывод о том, что углеводороды планеты образовались недавно и их запасы в недрах планеты продолжают пополняться и в наше время.

Ресурсы Земли подошли к пределам из-за перенаселенности? Как бы не так

В недавно опубликованной работе в Nature Sustainability группа ученых заключила, что Земля может поддерживать, в лучшем случае, только 7 миллиардов человек на уровне прожиточного минимума (а в этом июне нас было уже 7,6 миллиарда). Достижение «высокого уровня удовлетворенности жизнью» для всех доведет до предела биофизические границы Земли и приведет к экологическому коллапсу.

Живописный пейзаж в лучах заходящего солнца.

Несмотря на кажущуюся научную точность подобных заявлений, они уже не новы – о том, что население и потребление могут вскоре превысить фиксированную «пропускную способность» Земли, говорят давно и уверенно. Эта концепция, по всей видимости, обязана своим происхождением морской транспортировке 19 века, когда ссылались на грузоподъемность пароходов. На сушу эта концепция сошла в конце 19 века, когда стали ссылаться на максимальное количество скота, которое могли бы поддерживать экосистемы пастбищ и пастбищных угодий.

Когда закончатся полезные ископаемые

Применительно к экологии, эта концепция проблематична. Груз не размножается по собственному желанию. Да и вместительность экосистемы не определить по чертежам инженера. Тем не менее, ученые-экологи на протяжении десятилетий применяли эту концепцию к человеческим обществам с заявленной точностью, которая противоречит ее туманному характеру.

Эколог Уильям Фогт первым сделал это в 1940-х годах, предсказывая, что чрезмерное использование сельскохозяйственных земель приведет к истощению почвы, а затем к катастрофе. В конце 1960-х — начале 70-х годов Пол Эрлих сосредоточился на производстве продуктов питания, а «Римский клуб» — на материальных ресурсах. Экологи и активисты современности больше внимания уделяют последствиям загрязнения и разрушения окружающей среды, от которой зависит благосостояние людей.

Подписывайтесь на наш канал в Яндекс Дзен. Там можно найти много всего интересного, чего нет даже на нашем сайте.

Но все они придерживаются одного нео-мальтузианского взгляда на плодовитость и потребление человека. Вторя аргументам преподобного Томаса Роберта Мальтуса 18-го века, пророки экологической гибели обещали, что в ответ на изобилие ресурсов люди будут рожать больше детей и больше потреблять. Как простейшие или плодовые мухи, мы продолжаем размножаться и потреблять, пока ресурсы, которые позволяют продолжать рост, не будут исчерпаны.

На самом деле, плодовитость и потребление людей не имеют ничего общего. Повышение благосостояния и модернизация приводят к падению, а не росту рождаемости. По мере улучшения наших материальных условий, у нас рождается меньше детей, а не больше. Взрыв населения за последние 200 лет не был результатом роста показателей рождаемости, а скорее снижения смертности. С улучшением общественного здоровья, питания, физической инфраструктуры и общественной безопасности мы живем намного дольше.

Проблема перенаселения выдумана?

Сегодня в Соединенных Штатах, Европе, Японии, большей части Латинской Америки и даже в некоторых частях Индии коэффициенты фертильности ниже замещения, то есть среднее число детей, рожденных на одну женщину, меньше двух. Большая часть остального мира, скорее всего, последует этому примеру в течение следующих нескольких десятилетий. Большинство демографов прогнозируют, что человеческое население достигнет пика, а затем будет медленно снижаться, вплоть до конца столетия.

По этой причине сегодняшние предупреждения о надвигающемся экологическом крахе в основном направлены на рост потребления, а не на рост населения. Как многие сегодня признают, наша социальная биология может и не функционировать как у простейших, но капитализм может. Он не может выжить без бесконечного роста материального потребления.

У таких заявлений нет особо прочной основы, равно как и доказательств обратного. Долгосрочная тенденция в рыночных экономиках была направлена на более медленный и менее ресурсоемкий рост. Рост потребления на душу населения резко возрастает, когда люди переходят из сельских аграрных экономик в современные промышленные экономики. Но потом это заканчивается. Сегодня Западная Европа и США борются за поддержание 2-процентного годового роста.

Изменяется также состав благополучных экономик. За тот же период в большинстве развитых стран производство составляло 20 и более процентов объема производства и занятости. Сегодня оно составляет всего лишь 10 процентов, при этом подавляющее большинство экономических продуктов поступает из сферы знаний и услуг со значительно более низким уровнем материальных и энергетических показателей.

Читать еще:  Чем полезны и интересны туристические походы и путешествия

На протяжении десятилетий каждый прирост экономического роста в развитых странах приводил к снижению потребления ресурсов и энергии. Это потому, что спрос на материальные блага и услуги насыщается. Немногие из нас нуждаются или хотят потреблять более 3000 калорий в сутки или жить в доме площадью 1500 квадратных метров. Наши аппетиты к материальным благам могут быть большими, но и у них есть предел.

Чтобы не пропустить ничего интересного из мира высоких технологий, подписывайтесь на наш новостной канал в Telegram. Там вы узнаете много нового.

Тем не менее, из этого не следует, что мы не будем превышать пропускную способность планеты. Некоторые ученые-экологи утверждают, что мы уже превысили пропускную способность Земли. Но этот взгляд не имеет никакого подтверждения историей, поскольку предполагает, что пропускная способность Земли остается статичной.

На деле же мы меняли свою окружающую среду так, чтобы она продуктивнее удовлетворяла потребности человека, в течение десятков тысяч лет. Мы очистили леса для лугов и сельского хозяйства. Мы выбирали и разводили животных и растения, которые были более питательными, плодородными и обильными. 9000 лет назад, чтобы накормить одного человека, требовалось в шесть раз больше сельскохозяйственных угодий, чем сегодня, хотя мы питаемся весьма разнообразно. Палеоархеологические записи свидетельствуют о том, что наша пропускная способность, то есть возможности нашей планеты вмещать и кормить людей, не фиксирована. И она на много порядков больше, чем была, когда мы начинали наше путешествие на этой планете.

Где взять природные ресурсы

Нет никаких оснований полагать, что мы не сможем и дальше повышать пропускную способность планеты. Ядерная и солнечная энергетика явно способны обеспечить большее количество энергии для большего числа людей, не производя много выбросов углерода. Современные интенсивные сельскохозяйственные системы также способны удовлетворить диетические потребности многих людей. Планета с гораздо большим количеством цыплят, кукурузы и ядерной энергии может показать неидеальной, но она безусловно сможет поддерживать больше людей, потребляющих больше ресурсов.

Такое будущее, впрочем, является анафемой для многих сторонников планетарных пределов и одновременно подчеркивает их ограниченность. Если подходить оптимистично, рождается убежденность в том, что с мудростью и изобретательностью человечества оно будет процветать. Требуя ограничить человеческое общество планетарными пределами, ученые и «защитники окружающей среды»предлагают человечеству темное будущее.

Видеть людей в таком свете — это как уподоблять их одноклеточным организмам или насекомым. Мальтус полагал, что законы, направленные на защиту бедных, только поощряют бедных к воспроизведению. Эрлих выступал против продовольственной помощи бедным странам по тем же причинам и за жестокие меры контроля населения. Сегодня призывы к соблюдению планетарных пределов сформулированы в перераспределительной и эгалитарной риторике, то есть их соблюдение никоим образом не приведет к появлению миллиардов бедняков. Но они же мало говорят о том, как социальная инженерия в таких экстраординарных масштабах будет навязана демократическим или справедливым образом.

Заходите в наш специальный Telegram-чат. Там всегда есть с кем обсудить новости из мира высоких технологий.

В конечном счете, нельзя безосновательно утверждать, что люди будут потреблять больше, если это идет вразрез с очевидными фактами, но и полагать, что отсутствие диалога по поводу ограничений нашей планеты будет на пользу, тоже не стоит.

Но угрозы социального коллапса, в основе которых лежит убеждение о фиксированности пропускной способности планеты, не являются ни научными, ни справедливыми. Мы не плодовые мушки, запрограммированные на размножение, пока население не коллапсирует. Мы не крупный рогатый скот, численность которого нужно контролировать. Нужно понимать, что мы снова и снова переделываем планету, чтобы удовлетворить наши потребности и наши мечты. Стремления миллиардов людей зависят от продолжения этого процесса.

Важнейшие ресурсы планеты заканчиваются. Что дальше?

Интересный обзор, опубликованный в американском журнале «Rollingstone»

К лучшему или к худшему, но многое, что пришлось по вкусу человечеству в наши дни – от электрического освещения и домашнего водопровода до путешествий по всему миру, продвинутой медицины, телевизоров с плоскими экранами и iPhone – зависят от нашей способности выкачивать, выскабливать и вышибать из земли с помощью взрывов. Но эти важнейшие ресурсы заканчиваются. Практически все. И речь идет не только о таких банальных вещах, как нефть, уголь, природный газ. Современная жизнь со всеми ее чудесами и удобствами, к которым мы привыкли, обеспечивается за счет огромнго количества природных ресурсов, от металлов — например, меди (используется в электрических проводах) и железной руды (для стали), минералов — например, лития (для батареек) и тантала (для мобильных телефонов), до так называемых редкоземельных элементов (для лазеров, оптоволокна, двигателей гибридных машин, iPad и прочего). Некоторые из них, понятное дело, важнее других, но если даже если лишь некоторые из этих веществ иссякнут окончательно, нам придется несладко.

А вот и сама проблема: эти важнейшие ресурсы заканчиваются. Практически все.

Мир стремительно несется к тому, что автор Майкл Клэйр (Michael Klare) называет «кризисом истощения природных ресурсов». В новой книге Клэйр сообщает потрясающую новость: легкодоступные запасы нефти, угля, газа, металлов, минералов и редкоземельных элементов, даже воды и еды, исчезают быстро, заставляя правительства и корпорации вступать в сумасбродную гонку за тем, что осталось. А то, что осталось, помимо всего прочего, еще и сложно достать – оно находится под арктическим льдом, глубоко под океанскими водами, в битумных песках и сланце, в зонах военных конфликтов — например, в Афганистане и в Демократической Республике Конго. Добираться до ресурсов становится все более и более опасно как с экологической точки зрения – пока корпорации преодолевают «последние рубежи» на пути к полезным ископаемым, нам предстоит увидеть новые катастрофы, схожие с той, что произошла в Мексиканском заливе — так и с политической, ведь разным странам все чаще приходится спорить, кому что достанется.

Вот жуть-то, да? Но есть и (умеренно) оптимистичная сторона: некоторые из этих ресурсов можно заменить (то есть, например, использовать возобновляемые источники энергии вместо нефти), и если мы хорошенько займемся их развитием, нам не придется столь грабительски эксплуатировать планету, а в случае невозможности замены нам просто придется научиться извлекать большее из меньшего количества ресурсов (сбережение, эффективность). По словам Клэйра, чья новая книга называется «Гонка за остатками» (The Race for What’s Left), главное — это начать осознавать это уже сейчас. Недавно Rolling Stone удалось поговорить с Майклом Клэйром по телефону о безумной гонке за оставшимися природными ископаемыми, «лимите на все» и жестких решениях по поводу будущего.

Rolling Stone: Вы говорите, что нам грозит «кризис истощения ресурсов». Мы уже вошли в него? Эти необходимые ресурсы уже исчезают?
МК:
Они не исчезают, но многие из них быстро сокращаются и истощаются. Фактически все легкодоступные ресурсы уже кончились, потому нам потребуется заменить их новыми источниками.

— Почему вы уверены, что мы находимся у «последних рубежей» добычи ресурсов?
— Если посмотреть на современную разработку месторождений, будь то глубоководная добыча в Арктике или сланцевый газ и сланцевая нефть, то становится понятно, что инвестиции и связанные с добычей риски для окружающей среды вышли на беспрецедентный уровень. Вы не стали бы так рисковать, если бы имелись более доступные ресурсы.

— Если я правильно вас понимаю, конфликт по большей части неизбежен, раз страны соревнуются за контроль над большей частью того, что осталось. Это уже происходит?
— Было уже несколько напряженных моментов. Россия и Норвегия играли мускулами в Беринговом море, но пока они этот вопрос разрешили. Большое напряжение сейчас в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях, где идет спор о шельфовой разработке нефтяных и газовых месторождений — мы наблюдали за морскими столкновениями между Японией и Китаем, а также между Китаем, Вьетнамом и Филиппинами. А теперь президент Обама заявил, что США будут активнее участвовать в этом регионе.

— И в Арктике ситуация может стать напряженной.

— Арктикой никто не занимался до настоящего момента, но сейчас она воспринимается как самый многообещающий источник нефти и газа, поэтому внезапно это место стало ценным владением. Вдруг национальные границы, о которых никто не волновался раньше, стали крайне важными. Интересно, что это происходит отчасти из-за того, что слой льда сокращается в результате изменений климата, что, в свою очередь, позволяет продлевать сезон бурения. Россия заявляет свои права почти на половину арктического региона, говоря, что это ее национальная территория, и пытается добиться контроля над как можно большей частью региона. Российский президент Владимир Путин заявил, что собирается усилить российское военное присутствие в Арктике в ближайшие несколько лет, чтобы защитить регион от любых чужих притязаний. Но у других стран тоже есть свои требования: они есть у Норвегии, Канады и Гренландии, которая является протекторатом Дании, и США. Поэтому может начаться очень интенсивная геополитическая конкуренция за контроль над этими будущими ресурсами.

— А почему добыча этих труднодоступных ископаемых связана с такими рисками для окружающей среды?
— Если посмотреть на современную разработку месторождений, будь то глубоководная разработка в Арктике или сланцевый газ и сланцевая нефть, то становится понятно, что инвестиции и связанные с добычей риски для окружающей среды вышли на беспрецедентный уровень. Это демонстрирует пример с гидравлическим разрывом пласта, в ходе которого выделяется огромное количество токсичной отходной воды вблизи густонаселенных районов на Северо-Востоке. Или, например, шельфовое бурение. Катастрофа платформы Deepwater Horizon компании ВР в Мексиканском заливе показала, чем оно чревато. У берегов Гренландии начинается бурение в поисках нефти – что возможно только в результате того, что слой льда уменьшается – но это увеличит риск нанесения вреда экологии Гренландии, которая является крайне хрупкой средой обитания для многих видов животных, находящихся под угрозой исчезновения.

— И понятно, что раз ресурсы становятся ограниченными, они будут становиться все дороже и дороже.

— Именно так. Возьмем канадский битумный песок. Требуется огромное количество энергии для того, чтобы добыть его из-под земли и превратить в жидкость, поэтому он будет доходным только в том случае, если баррель нефти будет стоить больше 80-90 долларов. В будущем, когда легкодоступные битуминозные песчаники будут истощены, производство арктической нефти еще более подорожает. То есть мы вступаем в эпоху все более дорогой нефти.

— Как к этой истории относится продовольствие?

Производство продуктов питания требует огромного количества энергии, а также много удобрений, пестицидов и гербицидов, которые являются производными нефти и природного газа. Кроме того, нужно много воды для орошения полей. Они становятся все более и более редкими и дорогими, и неясно, сможет ли мир предоставлять все больше продовольствия людям. Совершенно точно то, что бедные фермеры не смогут позволить себе все эти вложения, потому остаются только хорошо финансируемые организации из богатых стран, эти островки богатства в индустрии производства продуктов питания.

Читать еще:  Чем полезна зарядка по утрам для организма человека

— Вы пишете о феномене «захвата территории», когда богатые и развитые страны покупают огромные участки земли у бедных, особенно в Африке. Что это?
— Правильно. Китай, Индия, Южная Корея и производители нефти, например, Саудовская Аравия и ОАЭ, находятся среди стран, которые покупают крупные участки земли для фермерства в Африке, и не для того, чтобы накормить африканское население, а для производства пищи и ее транспортировки домой. Они опасаются, что им не хватит еды для того, чтобы прокормить свое население в будущем. Это является еще одним примером гонки за ресурсы в мире, в котором, как опасаются люди, не хватит ресурсов.

— А что насчет редкоземельных элементов?
— С химической точки зрения в эту группу входят 17 элементов, и они уже сейчас играют всевозрастающую роль в развитии «экологических» технологий. С их применением производят высокоскоростные магниты для «Тойот» модели Prius, турбины ветряных мельниц и солнечные панели. Вся проблема в том, что редкоземельные металлы не залегают крупными месторождениями. Спрос на них огромен, а предложение очень ограничено, добыча стоит больших денег, и представляет собой экологически опасную технологию, поскольку для отделения их от других элементов требуются кислоты и другие элементы.

В 1990-х годах в США производилось немало редкоземельных металлов на границе Калифорнии и Небраски, но все производства были закрыты из-за вреда, наносимого экологии. В настоящее время лидирующий производитель — Китай, и он использует это для давления на своих клиентов, к примеру, на Японию.

— Немного иронично то, что зеленые технологии зависят от материалов, производство которых опасно для окружающей среды…
— Правильно. Гибридные машины, например, полны редкоземельных элементов. Это значит, что нам нужно мыслить еще более радикально в поиске решений.

— Итак, что же делать?
— Мы, люди, всегда вели себя так, словно новые источники энергии появятся, когда мы израсходуем существующие на данный момент, и поэтому нам не нужно задумываться о консервации энергии, о эффективности ее расходования или альтернативных источниках ее производства. Но мы находится в конце этого процесса, таким способом рассуждать больше нельзя, потому что новые доступные источники энергии не существуют.

— Мы можем заменить все, что используем сейчас на что-то новое?
— Неясно, что мы можем сделать в данной ситуации. Очевидно лишь одно: нам стоит научиться пользоваться многими вещами гораздо дольше, чем сейчас, рачительно расходовать ресурсы, и перестроить наши города и системы с учетом повышения эффективности расходования энергии. Поэтому будущие инновационные исследования и технологии будут действительно направлены на повышение эффективности.

— О каких временных рамках идет речь?
— Пик кризиса еще только предстоит пережить через несколько лет, но я бы сказал, что мы должны начать сейчас, если мы хотим избежать действительно бедственного положения через десять, 20 или 30 лет, когда большая часть материалов, на которые мы полагаемся, станет гораздо более редкой. У нас будет больше конфликтов, больше кризисов, больше губительных отношений с такими странами, как Китай, в свете конкуренции между нами. Но я также опасаюсь, что у нас будет происходить больше экологических катастроф – больше событий в стиле платформы Deepwater Horizon, которые напомнят нам об опасностях, которые таят в себе эти особые виды энергии и минералов. Вот что нас ожидает, если мы не начнем менять наше поведение уже сегодня.

Оригинал публикации: The Deadly Scramble for the World’s Last Resources

Скоро останемся без нефти? Когда в России закончатся природные ресурсы

Вместо нефти — вода

Российская Федерация и Саудовское королевство — давние конкуренты по нефтедобыче. РФ не раз выходила на 1-е место в мире, извлекая из недр до 11 млн баррелей в сутки. А вторую и третью позиции занимали саудиты или американцы. Но страны-соперники добиваются преобладания на рынке разными методами и платят за него разную цену.

Аравийский полуостров богат нефтью, как никакое другое место. Добыча «чёрного золота» обходится местным прин­цам недорого — максимум в 10 долл. за «бочку». В США запасов нефти в разы меньше, поэтому здесь её берегут: качественные месторождения законсервировали и вкладывают огромные деньги в разработку дорогих сланцевых углеводородов.

Россия же побеждает благодаря интенсивному освоению крупных месторождений в Западной Сибири. Нефть у нас не хуже, чем в районе Персидского залива, но обходится дороже. И главное — лучшие месторождения истощаются. Знаменитый Самотлор выработан уже на 75%. В жидкости, которая бьёт здесь из скважин, нефти только 5%, остальное — вода. Не это ли имел в виду саудовский принц?

«Через 19 лет могут закончиться только запасы легко добываемой маловязкой нефти, разведанные ещё в советское время, — вносит ясность научный руководитель Института проблем нефти и газа РАН, академик Анатолий Дмитриевский. — Но, во-первых, это произойдёт, только если использовать традиционные методы добычи. А наш институт разработал и уже опробовал технологию, которая позволяет эксплуатировать месторождения с обводнённостью больше 80% и добиваться себестоимости нефти в 1,2 долл. за баррель. На Самот­лоре эта технология позволит работать ещё 150 лет. А в других районах увеличить добычу более вязкой, чем в Сибири, нефти помогут инновации. Только Татарстан получил 200 патентов в этой области. Так вот, если учесть всю эту труднодоступную нефть, то её в России больше, чем на 50 лет».

И это ещё не всё. Даже в Западной Сибири за полувековое освоение разведано лишь 44% начальных суммарных ресурсов нефти, а на шельфах российских морей — всего 4,6%. Если усилить изучение недр, запасы можно нарастить.

Газ: ресурс № 1

Активнее всего извлекаются те богатства, на которые есть устойчивый спрос, — к примеру, газ. По запасам «голубого топлива» РФ на 1-м месте в мире, а по добыче — на 2-м после США. Две трети газовых ресурсов сосредоточено в Западно-Сибирском бассейне, который выработан пока только на 37%. Большие перспективы в Восточной Сибири, которую в 2019 г. должен соединить с Китаем новый газопровод. После этого планируется начать разработку крупнейших месторождений в Якутии и Иркутской области. Однако в 2016-2017 гг. ни одного заметного газового месторождения в эксплуатацию не введено. Новые проекты тормозят западные санкции, ограничившие приток в Россию инвестиций и оборудования.

Другая российская гордость — никель: 3-е место по запасам после Индонезии и Австралии, 2-е место по добыче после Филиппин. 85% руд, содержащих никель, залегают на Таймыре, Кольском полуострове и в Карелии. Информация об общих запасах этого минерала закрыта. Но известно, что компания «Норильский никель» обеспечена сырьём на 50 лет. В целом в стране разрабатывается пока лишь 58% запасов никеля, поставленных на госбаланс. В 2016 г. прирост ресурсов, годных для разработки, в никелевой отрасли в 3 раза превысил добычу.

И наконец, золото, по которому РФ стабильно на 3-м месте в мире как по запасам (после ЮАР и Канады), так и по производ­ству (после КНР и Австралии). По данным Союза золотопромышленников России, в 2017 г. был поставлен рекорд: добыто 280,68 т драгоценного металла. Золотые ресурсы используются очень активно. Между добывающими предприятиями распределено 87% запасов, пригодных для разработки и разведки. Для сравнения: по железным рудам этот показатель — 55%, по углю — только 17%. Наиболее велики запасы золотых руд. А вот с россыпным золотом есть проблема: рентабельных запасов осталось только на 6-8 лет.

Уголь: больше, чем нужно

Рынок угля — пример того, как не удаётся в полной мере использовать богатые российские недра. С одной стороны, есть всё, чтобы стать мировым лидером в поставках этого сырья: месторождений много, 75% запасов залегают неглубоко и можно брать их карьерным способом. Но больше половины ресурсов приходится на низкокачественный бурый уголь, пригодный только для отопления и проигрывающий более дешёвому газу. А центр добычи самых ценных углей, Кузбасс, расположен в тысячах километров от границ, что ограничивает экспорт.

По причине убыточности только в 2016 г. прекратили существование 15 угольных предприятий. Но началась добыча на трёх новых участках в Амурской области и на Сахалине. «Ежегодный прирост запасов угля превышает объёмы добычи, — рассказывает эксперт-аналитик по ТЭК Института проблем естественных монополий Алексей Фаддеев. — За последние 10 лет наиболее активно ведётся освоение запасов премиальных углей Южной Якутии — Эльгинского, Инаглинского и Денисовского месторождений».

Руды: уступаем в качестве

На госбалансе полезных ископаемых в 2017 г. было учтено 229 месторождений железных руд, 60% которых находятся в районе Курской магнитной аномалии и 15% — на Среднем Урале. Но 80% добытой руды используется в России. Увеличивать поставки за рубеж не позволяет низкое содержание железа: 28-34% в отличие от 45-66% в Австралии и Бразилии.

Ниже, чем у зарубежных конкурентов, и качество медной руды. А марганцевые руды в РФ вообще почти не разрабатываются, несмотря на 3-е место в мировом рейтинге запасов. «Марганец нам выгоднее импортировать из Китая и Украины, чем добывать самим, — рассказывает директор компании «Недра-Эксперт» Анатолий Зулькарнаев. — Такая же ситуация с урановыми рудами и бокситами. Их добыча недостаточно рентабельна, и мы её не расширяем, полагаясь на импорт».

Достаточно ли советских запасов?

«Для большинства видов сырья острой необходимости в активной разведке новых месторождений сейчас нет, — считает А. Зулькарнаев. — К тому же государство теперь финансирует только первичное изучение недр. Основной объём геолого-разведочных работ проводят сами добывающие компании. Они предпочитают инвестировать только в самые рентабельные проекты, которых не так много. Ведь 60-70% минеральных запасов России лежат в труднодоступных местах с суровым климатом и неразвитой инфраструктурой. А ситуация на многих мировых сырьевых рынках сейчас не лучшая. В 2011-2015 гг. вслед за сокращением спроса в Китае и развитых странах цены на металлы и уголь сильно упали, и они до сих пор не вернулись на прежний уровень».

Может быть, тогда есть смысл создать резервный фонд из лучших месторождений, как это делают с нефтью в США? «Уголь резервировать смысла нет, — уверен А. Фаддеев. — В будущем промышленность ещё сильнее будет отказываться от него в пользу газа, атомной энергетики, ветряных и солнечных электростанций». А Зулькарнаев считает, что увеличение госрезервов усложнит работу инвесторов: «В России есть фонд резервных участ­ков недр. Но, чтобы вывести из него месторождение и начать разрабатывать, нужны годы».

Ссылка на основную публикацию
Adblock
detector